часть вторая. таксы атакуют.
Город (хотя то, что имеет менее 100000 населения городом назвать трудно) встретил нас на удивление теплым утром и бодрой тетенькой, которая практически с первого взгляда признала в нас Своих, хотя видела нас впервые. Видимо, у нее на это особый нюх.

Своих, впоследствии, оказалось достаточно много, а автобус, что должен был нас довезти до точки Х, был маленьким и почему-то не возжелал растягиваться. Наверно с утра он еще не размялся хорошо. Поэтому повезли нас двумя заходами. Сначала Ж, потом М. 5 утра — не шутка, спать еще надо, посему семиминутная поездка до точки Х тянулась молчаливо, изредка наполняясь гидообразными комментариями тетеньки: „здесь у нас библиотека, там — ратуша, а это — пивзавод“. Последние слова, естественно, внесли некоторое оживление, которое, правда, быстро прошло.

Точка Х оказалась санаторием. В союзные времена, говорят, пальцовое место было, только Большие Люди там могли отдыхать и то не все, а те, что план по бюрократизму на 250% перевыполняли. Но это раньше, а сейчас на третьем этаже флагом перемен на бельевой веревке сиротливо сушились штаны. Синие. По всей видимости, джинсы не первой свежести. Тревожный знак.

Входные двери в санаторий оказались закрытыми, что очень сильно удивило тетеньку-гида и она резко стала стучать по стеклу, звать и дергать дверь. Санаторий отвечал подозрительным молчанием и издевательски светился покинутым ресепшеном.

Крики, видимо, разбудили сторожа. Только появился он не с той стороны двери, а с этой. Следом за сторожем ползла собачка таксообразной наружности, с огромным пузом, задевающим асфальт. Она преодолела первые две ступеньки, с тяжким вздохом присела на задние лапы, подняла на нас свои умные глаза и телепатически спросила каждого: „ну шо вы, сцуки, блин, шумите, а?!“ Сразу как-то стало ее жаль и стыдно, что вот такую прогнутую пузом жизнью собачку мы разбудили в пять утра и заставили заниматься спортом. Затем она поднялась, проползла последние ступеньки, медленно подошла к каждому, обнюхала со знанием дела, а после остановилась у закрытой двери, огляделась по сторонам, как бы желая привлечь еще больше внимания к себе, и смачно срыгнула. Видимо, это был условный знак, так как не прошло и трех минут, как появилась „хозяйка“ санатория с такой же таксообразной псиной, только пузо у той было поменьше и выглядела она повеселее (забегая вперед, хочется сказать, что большое количество встреченных на улицах и во дворах тамошних собак были таксами. наверно, у них там секта, ага).

Собственно, после этого нас начали расфасовывать по „номерам“. По два человеческих кубика в каждый, иногда по три. Но об этом после и под кодовым названием „невыносимая уникальность санаториЯ“.

tbc.